Авторизация
Меню

Календарь
 Декабрь 
Пн
Вт
Ср
Чт
Пт
Сб
Вс
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31


Возраждение - часть 6
Valimira01 | 2008-06-27 09:54:45
Сообщение прочтено 1718 раз

Статус: закончено.
Жанр: slash, angst, POV Билл
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Билл/Том
Краткое содержание: о жизни Билла и Тома
От автора: твинцест, маты и все в таком духе, как обычно.


Понеслись последние недели перед днем рождения. Мы с Томом были загружены донельзя всеми этими интервью и фотосессиями.
Фанатки неимоверно радовались тому, что нам исполняется по 18. Такое ощущение, будто каждой из них кажется, что после моего совершеннолетия у нее прибавится шансов замутить со мной. Вот дуры!
С братом мы не общались совершенно, он все свободное время проводил со своей Арахнидой. Понятия не имею, что он в ней нашел. Она была влюблена в него, но такие влюбленные, как она, вокруг Тома крутились тучами. Хотя брат ведь сам говорил, что ее любовь другая, чище, светлее…
За два дня до нашего совершеннолетия я пошел делать третью татуировку. Freiheit 89… Свобода…
Теперь я освобожусь от этой связи, стану отдельным человеком. Мне больше не придется делить душу с кем-то еще…
Мне на руку нанесли красивый изящный рисунок. Я чувствовал, как с каждым новым штрихом рвется наша с Томом связь, я ощущал это физически. Сегодня, наконец, все закончится. Закончится то, что я начал восемь лет назад. Мы станем разными людьми.
Мастер воткнул иголку мне в руку… FUCK!!! Душа начала рваться на части… Наша с Томом врожденная связь становилась все тоньше и тоньше. Я чувствовал, как от меня отрывают половину, и это было больно, неимоверно больно.
Но я буду терпеть. Буду терпеть ради того, чтобы наконец-то получить свободу.
По щекам катились слезы, которые я уже не мог сдерживать. Мастер думал, мне больно от того, что он делает татуировку, но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что я сейчас испытывал.
Из меня вырывали душу. Вырывали с корнями, не оставляя шансов вернуть ее назад.
Как больно…
Мы, я и Том, родились одним целым, всегда вместе, всегда рядом. А теперь я пытался изменить это, разорвать одну душу на два тела.
И у меня это получилось.
Хотелось кричать, чтобы вместе с криком эта боль улетела в пространство. Но так просто от нее не избавиться. Она была везде, задевала каждую клетку моего тела, вырывая из меня душу.
С губ все-таки сорвался крик, но это не принесло никакого облегчения. Душа продолжала медленно расползаться на части… Что я наделал?..
Когда мастер закончил, я оглядел свою руку, на которой красовался новый рисунок. Интересно, Том чувствовал то же, что и я? Я больше не мог этого знать, на больших расстояниях я не чувствовал его уже давно.
Значит, пойду домой, проверю, как он там.
Через час я был в нашей квартире. Когда я зашел в комнату, там уже сидел Том.
- Ты все-таки сделал это? – спросил он, приближаясь ко мне.
- Да, - я пытался увернуться от его пронзительного взгляда.
Брат взял одну мою ладонь в свою, потом другую… Ничего. Нет даже намека на прежнюю тесную связь. Том прижался ко мне всем тело, крепко обнял… Ничего. Совершенно ничего. Я больше не чувствовал его, а он меня. Все кончилось.
Но вместо долгожданного облегчения пришла пустота.
Своими действиями я не обрел отдельную душу. Нет, совсем наоборот. Во мне осталась только половина души, и воссоединить ее со второй половинкой больше не было никаких шансов.
Я привалился спиной к стене. Том со всей силы ударил кулаком по обоям рядом с моим плечом.
- Добился, чего хотел?! – заорал он. – Добился?! Я говорил, что ты убьешь нас обоих! Ты придурок, Билл!
Я не мог ничего ответить. Да и что я мог говорить, когда сам от себя оторвал половину души?
По лицу потекли слезы, а из горла начал вырываться истерический смех.
Кончено, все кончено… Только я получил не ожидаемую свободу, а кровоточащую рану на том месте, где раньше соединялись ниши с Томом половинки души.
Я, как в истерике продолжая смеяться и плакать, сполз вниз по стене. Том не пытался меня успокоить, даже не приблизился. Он просто молча развернулся и ушел.
В тот день, прямо перед нашим днем рождения, я потерял брата, того, кто был мне ближе всех на свете. У меня никого не осталось, и в этом виноват только я.
*******************­
Вечеринка в честь нашего дня рождения. Кучи журналистов, повсюду камеры, папарацци. Фальшивая улыбка приросла к моим губам, а за ней скрывалась бездна боли. Нас с Томом постоянно садили рядом, фотографируя счастливых братьев в их праздник. Мы выдавали уже давно заученные ответы на неоригинальные вопросы, делали счастливые лица.
И никто, никто не понимал, КАК нам больно. Я безумно хотел вернуть все назад, в далекое-далекое детство, и не делать свою первую татуировку, не краситься в другой цвет, отговорить Тома от идеи с дредами. Вновь стать одним целым, иметь возможность сказать брату хоть что-нибудь простым прикосновением руки.
Но ничего нельзя исправить.
А Том весело улыбался в объективы камер. Может, это была наигранная радость, может, ему действительно было весело… Я уже не знал о нем ничего.
Я думал, что отделившись от Тома стану счастливее, но это оказалось не так. Брат был частью меня, а теперь я собственноручно оторвал эту часть.
*************
На следующий день мы с Томом отправились на теле-шоу. Опять придется долго изображать бурные восторги по поводу нашего дня рождения. Как же я устал…
Но в студии я немого отвлекся от своих мыслей. Меня окружали фанатки, все камеры были направлены на меня. Я ощущал себя центром вселенной. Моя слава, известность – это то, что делает меня по-настоящему счастливым. И вспоминая о том, сколько миллионов людей без ума от меня, я начинаю думать, что не так уж и важно, что недавно я потерял одного.
Во время перерыва к нам в гримерку пришла Араминта.
Бл*ть, что она здесь делает???
Я демонстративно поднялся с кресла и вышел под хмурый взгляд Тома.
Выйдя на крыльцо черного хода, я покурил и решил, что можно возвращаться обратно. Надеюсь, эта Арахнида уже ушла.
Проходя по коридору, я остановился у зеркала и одернул черно-белую кожаную куртку, поправил кожаный напульсник с шипами и серебряный браслет. Потом я открыл дверь гримерки, и мой взгляд наткнулся на очень милую картину – Том целовался с этой Араминтой. Я тактично кашлянул. Ну, надо же какой я воспитанный стал! Парочка резко отскочила, друг от друга, Арахнида залилась краской.
- Я пойду, - тихо сказала она и проскользнула мимо меня в дверь, проигнорировав все возражения Тома.
- Обязательно было портить наш первый поцелуй? – Брат обратил на меня свой гневный взор.
- Первый? – я поднял правую бровь. – А мне казалось вы давно трахаетесь. Хотя ведь для этого можно обойтись и без поцелуев…
- Я не спал с ней, - делая ударение на каждом слове, сказал Том.
- Да ты что? – я всплеснул руками. – С каких пор мы целочек из себя строим?
- Ты ничего не понимаешь, - удрученно сказал брат. – С людьми иногда общаются без желания трахнуть.
Его тон немного отрезвил меня. Видимо, эта Араминта дорога ему.
- Слушай, Том, - я перевел тему. Давно хотел поговорить с ним кое о чем другом. – Том, ты прости меня за эту татуировку, я не знал, что так выйдет. Я честно, жалею, но изменить уже ничего нельзя. – Я чувствовал, как краснею. Ненавижу просить прощения, и еще больше ненавижу признавать, что был не прав. Но я хочу, чтобы брат знал, что я не бесчувственная скотина.
- Извини, Билл, - тихо произнес Том, - Но я никогда не прощу тебе этого. Я предупреждал тебя, но ты продолжал думать только о самом себе. Ты уничтожил нас обоих, полностью.
- Ах, ну да! Как же я забыл? Великому Тому Каулитцу обязательно надо повыделываться! – Ко мне возвращался прежний издевательский тон.
Я гордо развернулся и вышел из гримерки.
Нет, ну как так можно?! Я сам, первый, подошел к нему попросить прощения, а он… Зла на него не хватает! И какого х*я он вообще строит из себя невинную жертву? В конце концов, полвина этой души моя, а значит, у меня есть полное право делать с ней все, что я ни захочу!
Спустившись вниз по лестнице, я оказался в холле. Так, до начала второй части съемок у меня еще 15 минут, чем бы таким заняться?
Я огляделся по сторонам и заметил Араминту, которая отделилась от группы каких-то людей и шла к выходу. Я смерил ее презрительным взглядом, она ответила тем же. Сквозь стеклянные двери я видел, как она поймала такси и уехала.
Ну и хорошо! Чем она дальше, тем мне спокойнее!...
Вдруг над входом замигали красные лампочки, из динамиков, из которых раньше лилась спокойная музыка, раздался громкий голос:
- Объявляется пожарная тревога! Всем без паники идти к ближайшему выходу. Сохраняйте спокойствие!
Но конец фразы потонул в испуганных возгласах. Что за стадо баранов?! Мы и так возле выхода находимся, а они орут и пугаются!
Я выбрался из здания и отошел на середину улицы. По дороге уже неслись машины со спасателями. Молодцы, быстро работают.
Но не всем повезло так, как мне. Некоторые до сих пор не успели выбраться из охваченного огнем здания.

Я посмотрел наверх. Из окон третьего этажа вырывались клубы черного дыма, раздавались крики.
Оглядевшись по сторонам, я заметил приближающегося ко мне Тома.
- Ты в порядке? – спросил он. – А то я начал волноваться, вдруг ты не успел выбраться…
Я хмыкнул и отвернулся от него. Не хочу сейчас с ним разговаривать, он сильно меня обидел! А Том начал вертеться по сторонам, а потом и вовсе исчез в неизвестном направлении. И куда это он? Хотя какая мне разница?
Несмотря на все усилия, вовремя подоспевших спасателей, пожар успокаиваться и не собирался. Через пол часа огонь охватил уже даже первый этаж и разгорался все сильнее и сильнее. Из окон валили столбы страшного черного дыма, между которыми иногда показывались яркие языки пламени.
Люди вокруг суетились, откуда-то прилетели врачи и начали ухаживать за ранеными. Я словно со стороны смотрел на все происходящее, эти картины меня совершенно не задевали. Я, конечно, удивлялся собственному хладнокровию, но что еще ждать от человека, у которого осталась лишь половина души? Всеобщая обеспокоенность, нытье и плач меня только раздражали.
Здание студии начало потихоньку рушиться, и этот процесс меня очень заинтересовал. Вот уже обвалилась часть крыши…
Тут ко мне подбежал запыхавшийся Том.
- Ты не знаешь, где Араминта? Я не могу ее найти!
Он может перестать думать о ней хоть на минуту?! Меня охватила дикая злость. Везде, везде только эта дура! А на меня ему плевать совершенно!
- А она, кажется, там осталась, в студии, - произнес я. Ну да, я сам видел, как она уходила, но решил немного поиграть.
- Что? – Том побледнел. Я, словно вампир, наслаждался его переживаниями.
- Там, она, там, - наверное, это обида и отсутствие половины души сделали меня в тот момент таким тупым и ограниченным.
Но я же не знал, что Том окажется идиотом!
Но он оказался им и бросился к горящему зданию.
Он побежал за ней… Но ее там уже не было!
- Тооом! Стой! – заорал я изо всех сил, но брат уже не слышал. Я бросился за ним. – Стой!
Меня остановили спасатели, начали говорить что-то об опасности. Я вырывался из их рук, кричал, чтоб они остановили его. Как сквозь туман я наблюдал за людьми, которые пытались догнать Тома, но не успели, и он скрылся в дверном проеме. Я закричал от отчаяния и возобновил попытки вырваться. Я должен его остановить, должен!
- Тооооом!... – Я без сил повис на руках державших меня спасателей. – Сделай те же что-нибудь! Что вы тут стоите?! – закричал я, начиная бить по ним кулаками. Люди бегали вокруг здания, тушили огонь, кто-то отправился внутрь спасать застрявших там. Я отошел назад, оставив всю работу профессионалам.
Зачем Том побежал туда? Зачем?! Этот идиот серьезно думал, что смог бы ее спасти, если бы она была там?
Я, как завороженный, смотрел на входную дверь студии, ожидая появления брата. Секунды медленно шли, а его все не было.
Внезапно мое тело пронзила острая боль. Я почувствовал, как горит моя одежда, моя кожа, как страх сковывает все мои движения, а дым мешает смотреть, куда идти. С потолка падали охваченные огнем балки, меня окружил невыносимый жар…
Нет, Том, нет!
Я переживал то, что сейчас переживает мой брат. Боль и страх. Как сквозь сон, я услышал крик. Мой или Тома? Скорее всего, они вырвались у нас одновременно.
Я чувствовал, как он теряет сознание от едкого дыма и страшных ожогов.
Он пытался бороться, но выхода не было, кругом только огонь. Бешеное биение его сердца совпадало с моим, каждый его вдох следовал синхронно с моим.
В последние минуты его жизни наша душа вновь объединилась, позволив мне соприкоснуться с ним.
«Я люблю тебя, Билл» - пролетели его мысли в моей голове.
А потом темнота. Я вновь обнаружил себя стоящим посреди улицы.
Нет, нет, нет… Этого не может быть… Но я слишком хорошо все почувствовал.
Нееееет…. Ноги отказались держать меня, и я упал на колени на мокрый асфальт.
- Билл? – Ко мне осторожно подошел Йост. – Что случилось? Ты так кричал…
- Том… - я посмотрел на про пустыми глазами. – Он там…
- Что? – Йост вздрогнул, по его лицу пробежала тень. Он положил руку мне на плечо. – Не бойся, его обязательно спасут…
- Нет, - тихо перебил я. – Уже нет. Мой брат мертв.
Что было дальше, я не помню совершенно, я не шевелился, продолжал тупо смотреть в пространство, ни на что не реагируя. Вроде вокруг начали суетиться люди, пытались привести меня в чувство. Потом я как-то оказался дома, сидел в гостиной на диване, бессмысленно уставившись в стену, а Густав и Георг о чем-то тихо говорили с про.
А меня это все уже не волновало. Меня уже ничего не волновало.
Мой брат мертв.
И виноват в этом я.
Я убил его.
Кажется, из глаз потекли слезы, но не было сил даже поднять руку и вытереть их. Да и зачем?
На меня нашло абсолютное безразличие. С этого самого момента моя жизнь полностью лишилась смысла.
Я сам не мог понять, почему на меня нашла такая апатия. Просто только сейчас начал осознавать, что Том занимал большую часть моих мыслей, моей жизни. Все мои планы, надежды, мечты… Везде Том был рядом. Я мог не любить его, мог унижать, оскорблять, посылать, использовать, но он всегда был рядом. Я просто не мог представить своего существования без него.
И сейчас, когда его нет, я не знаю, что мне делать, куда идти, зачем жить. Внутри одна бездонная пустота и больше ничего. Нет даже боли.
Как-то даже не верится, что его больше нет. Это просто невозможно.
Но это правда.
- Билл… - кто-то осторожно тронул меня за рукав. Я перевел взгляд со стены на человека, сидящего рядом. Георг. – Билл… Может, пойдешь спать? Уже поздно…
Я опять уставился в стену. Спать? Для этого надо встать, дойти до комнаты, умыться, смыть косметику, раздеться, лечь…
Да и зачем все это, если Тома больше нет?
Георг вздохнул и, не дождавшись от меня ответа, ушел.
*******************­
Через три дня я стоял рядом с мамой на кладбище. До сих пор не мог со всей полнотой осознать, что это хоронят моего брата.
За все эти дни я ни разу не плакал. Пустота внутри меня не могла породить ни одной слезинки. Все тем же отсутствующим взглядом я смотрел на закрытый гроб. Да, моего всегда такого красивого брата хоронили в закрытом гробу. Мне, конечно, его останки не показали, пощадили мои нервы, но я чувствовал на себе, как он горел, и понимал, что от него мало что осталось. Личность устанавливали анализом ДНК.
Мама стояла справа от меня. Она уже не плакала, но я видел, как слезинки появляются в уголках ее всегда аккуратно накрашенных глаз. Она умела держаться на публике, но по ночам, в нашей квартире, где она на время остановилась, я слышал ее плач.
Густав и Георг стояли немного позади, рядом с Йостом, Хаффманом и остальными. Толпы людей подходили к нам, выражали соболезнование, клали на могилу цветы, предлагали помощь… Но я знал, что больше половины этих слов абсолютно не искренни, и, выйдя за ворота кладбища, люди о них сразу забудут.
Мне надоело выслушивать эти лживые обещания, и я отошел к только что появившейся могиле, провел пальцем по надгробной плите. Я знаю, что уже ничем не поможешь, но… но я все еще не верю в это. Том, мой милый, мой хороший Том, любящий и нежный… Его больше нет. «Том… Я люблю тебя… Но почему, чтобы понять это, мне пришлось тебя потерять?..»
Но больше всего боли мне причинили его последние слова. Он прекрасно понял, что я соврал про Араминту, я знал это, ведь мы тогда снова объединились. И все равно его последняя мысль – признание в любви мне. Я буквально убил его, причем такой страшной смертью, а он продолжал любить меня.
Неужели обычные люди умеют так любить?
Нет, Том не обычный человек, он – ангел…
- Ну что, ты доволен? – тихий голос у меня за спиной. О, нет… Именно этого я боялся больше всего. Оборачиваюсь. Араминта смотрит на меня глазами, полными слез, потом добавляет совсем тихо. – Ты убил его.
- С чего ты взяла? – Спросил я. Никому и никогда не рассказывал о том, что из-за меня он попал в эпицентр пожара.
- Не отпирайся, я все знаю. – Все так же тихо ответила она.
- Ты любила его? – не знаю, зачем я спросил это. Мне было глубоко плевать, что она чувствует. Наверное, просто хотелось поговорить о Томе с человеком, которому он был не безразличен.
- Больше жизни… - она устремила задумчивый взгляд на его могилу. Потом посмотрела на меня. – А он всегда любил только тебя, у всех остальных не было шансов завоевать его сердце, а ты… - Она замолчала, не в силах продолжать, по ее щеке скатилась одинокая слезинка.
- Я люблю его. – Сказал я. – И всегда любил, просто слишком поздно понял. – Я понимал, что это совсем не оправдание, но больше сказать мне было нечего.
- Звони, если что, - Араминта грустно улыбнулась. – У тебя же остался сотовый Тома? Там есть мой номер.
Мне очень не хотелось, чтобы она уходила. Она была частью жизни моего брата, а мне так хотелось почувствовать его присутствие.
Но она ушла.
А я почему-то вспомнил слова Тома о том, что Араминта поможет, если случится какая-то беда.
Через два дня после похорон мама уехала к себе домой. Я хотел, было отправиться с ней, но Йост не отпустил. Конечно, он же не может упустить последний шанс выжать из Tokio Hotel деньги!
Про устроил нам прощальный тур «В память о безвременно ушедшем гитаристе». Естественно все было подано, как будто этого очень хотел я, но я не имел к этому никакого отношения.
На время этого тура нам взяли другого гитариста, который будет исполнять партии Тома на концертах.
Все эти два дня я так же пребывал в ступоре. Безмолвно ходил по квартире, не ел, не спал, не делал вообще ничего. Я просто не мог. Не мог встать и пойти куда-то, не мог поднять руку, чтобы включить свет, не мог понимать, что происходит вокруг…
Мне было абсолютно все равно.
Потому что Тома больше нет.
Густав и Георг удивленно смотрели на меня, они явно не ожидали такой сильной тоски по брату. Иногда они приходили в мою комнату, где я лежал на постели, не меняя позы, целыми сутками, пытались заговорить, расшевелить меня.
Приходили разные люди, однажды даже приперся нанятый Йостом психолог. Я слышал, как врач говорил, что такое мое состояние хуже всего и лучше бы я рыдал и бился в истериках.
Первый концерт тура проходил в Берлине. Честно говоря, мне не было большой разницы, где петь. Берлин, Париж, Милан, Дублин… Тома нигде нет.
Мы все сидели в гримерке, до концерта оставалось минут 20. Наташа только что закончила с моим макияжем.
Вошел Йост.
- Билл, - он подождал, пока я подниму на него взгляд. Они уже привыкли, что я не отвечаю на их реплики. – Билл, ты не забудь упомянуть перед началом, что очень тоскуешь по Тому… И, если ты так и не передумал, скажи им, что бросаешь карьеру. Или ты передумал? – Про умоляюще посмотрел на меня.
Я отрицательно помотал головой. Еще дня три назад я отказался оставаться в группе после окончания этого тура. Про очень огорчался, не хотел терять такой дорогой проект. Но без нас с Томом Tokio Hotel не Tokio Hotel.
- Мне кажется, можно даже немного поплакать на песне “Reden” и “In die Nacht”… - задумчиво продолжал он.
Как он может так цинично зарабатывать деньги на чувствах людей?!
Это была первая вспышка эмоций в моем медленно умирающем сознании.
- Да, я думаю, твои слезы будут здесь очень уместны, - закончил Йост.
- Нет, - хрипло ответил я. Все оглянулись. Что, забыли, что я тоже разговаривать умею?
- Что? – не понял про.
- Я не буду плакать на публику, - ответил я все еще хрипло после почти трехдневного молчания.
- С каких пор ты стал таким моралистом? – Спросил Йост. Неужели он обо мне такого плохого мнения, что считает для меня приемлемым зарабатывать деньги на смерти близнеца?...
Хотя с другой стороны я заслужил такое отношение…
- С тех пор, как у меня брат сдох! – заорал я.
Все ошарашено смотрели на меня, и в их взглядах я читал что-то вроде «Вот и вернулся наш прежний Билл».
- Не ори на меня, Каулитц! – повысил голос Йост.
ОН ПОСМЕЛ МЕНЯ ЗАТКНУТЬ???
- Ху*ли ты тут разорался?! – я встал с кресла и подошел к нему на расстояние в пол метра. – Или тебе напомнить, кем ты был, пока не начал из нас деньги выкачивать?! Заткни свою пасть и не смей больше разговаривать со мной в подобном тоне!!!
Йост захлопнул рот. Мгновенно и беззвучно.
И мне еще говорят, что я неправильно веду себя с людьми! А как себя с ними вести, если они будут орать на тебя, пока ты их не переорешь?
Эта ссора была первым всплеском с момента смерти Тома. И словно поток воды, прорвавший плотину, мысли и чувства хлынули в мой мозг.
Тома нет… Тома больше нет…
По щекам потекли обжигающе горячие слезы, в солнечном сплетении поселился холодный комочек невыносимой боли.
Тома нет…
Не говоря ни слова я выбежал из гримерки, на улицу, куда угодно только бы спрятаться от людей.
Я, не замечая ничего вокруг, медленно шел по оживленному перекрестку. Сам не понимаю как, наверное по велению сердца, я оказался на кладбище.
Первый раз со дня похорон.
Я подошел к надгробию Тома, сел рядом с его могилой. Братик, мой любимый братик…
Боль, бушевавшая внутри меня, не давала расслабиться ни на минуту. По щекам продолжали течь слезы, руки тряслись, я весь дрожал.
Хотелось убить себя, только бы перестать чувствовать эту боль.
Я раскрыл рот в беззвучном крике. Том…
*********
Я просидел возле могилы брата почти восемь часов. Была уже глубокая ночь, когда я, наконец нашел в себе силы встать.
Вернувшись, домой, я прошел в комнату Тома, лег на кровать и уставился в потолок. С некоторых пор я переселился в спальню брата. Здесь все было пропитано его запахом; на полу в беспорядке валялись его вещи, на столе лежала любимая черно-красная кепка, DVD-диски с порнухой в тумбочке, открытая пачка сигарет, моя фотка на стене…
Я зарылся лицом в его подушку и заплакал еще сильнее. Томми…
- Билл… - Чей-то нежный голос, прикосновение к моему плечу.
Я поднял лицо и увидел склонившуюся надо мной Араминту.
- Что ты здесь делаешь? – удивился я.
- Нам надо поговорить, - она мягко улыбнулась. – Густава с Георгом нет дома, так что нам никто не помешает. Я пришла помочь тебе вернуть Тома.
Сказанные ей слова не сразу дошли до моего мозга.
Она? Пришла? Помочь? Мне? Вернуть? Тома?
- Это возможно? – выдавил я.
- Да. Ты не веришь в это? – мягко спросила она.
«Верь ей» прозвучал в голове голос брата. Когда-то давно он сказал, чтобы я верил ей.
- Верю,… Том сказал, что я должен верить тебе, - ответил я.
- Том был умным парнем, но на что ты готов ради этого? – она села на край кровати, рядом со мной.
- На все, - не раздумывая, ответил я.
- Билл… - Ее взгляд стал серьезным. – Чтобы вернуть брата, тебе придется пройти сквозь то, чего я не пожелала бы даже врагу… Это будет очень сложно и очень больно.
- Я убил его. Чтобы исправить это, я сделаю все что угодно. Что бы ни случилось, я заслужил это.
- Тогда… - Она посмотрела мне прямо в глаза. – Тогда тебе придется начать сложный процесс. Сложный процесс возрождения вашей с Томом души. И я здесь, чтобы помочь тебе.

- Тогда… - Она посмотрела мне прямо в глаза. – Тогда тебе придется начать сложный процесс. Сложный процесс возрождения вашей с Томом души. И я здесь, чтобы помочь тебе.
- Кто ты?.. – тихо спросил я.
- Сложно объяснить… - Усмехнулась Араминта. – Таких как я много… Мы, наверное, что-то вроде ангелов-хранителей…­ Когда рождается человек, в него вселяется душа, самое доброе и светлое, что есть на земле. Так вот мы стараемся помочь людям не загубить свои души.
- Почему ты пришла так поздно?.. – это был единственный вопрос, мучивший меня. Ведь если бы она пришла чуть раньше, Том не погиб бы…
- Не я решаю, когда и куда отправляться. Мне сказали помочь вам с Томом, я помогаю. – Она ненадолго замолчала. – Я же не знала, что влюблюсь в него так сильно… Но мы не об этом. Билл, если ты хочешь вернуть брата, тебе придется пройти кое-какое испытание. Своими татуировками ты в три этапа разрушил вашу с Томом душу. Значит, тебе придется пройти через три комнаты…
- К-какие комнаты? – я судорожно сглотнул. Не нравится мне все это. Но Тома надо вернуть..
- Ты должен исправит то, что сделал. Пройдешь заново через некоторые моменты своей жизни, увидишь больше, чем видел раньше. Я не могу сказать больше, извини.
- Хорошо. Тогда пошли? – робко предложил я.
- Пошли, - кивнула Араминта и провела ладонью по моим глазам.
На меня опустилась темнота.
******************
Я открыл глаза и увидел, что нахожусь в темном помещении перед какой-то устрашающе черной дверью. Рядом стояла Араминта.
- Билл, в этих комнатах твои воспоминания. Тебе предстоит заново пережить все свои самые большие ошибки.
- Хорошо, - я старался, чтобы мой голос звучал твердо, хотя руки дрожали.
Араминта открыла дверь, и мы оказались в просторной, хорошо освещенной комнате. В противоположной стене была другая дверь.
- Иди, - Араминта мягко подтолкнула меня в спину. – Я за тобой.
Я неуверенно двинулся к следующей двери.
Вдруг передо мной, как из тумана, материализовалась высокая стройная девушка с пронзительными синими глазами.
- Узнаешь ее? – вкрадчиво спросила Араминта за моей спиной.
- Да, - я кивнул головой, не сводя глаз с девушки. Я узнал ее. Это была Лина, наша фанатка. Она как-то подошла ко мне в клубе. Мы познакомились, потом поехали ко мне в отель… Секс на одну ночь никогда не казался мне чем-то предосудительным.
А с утра я выставил ее в коридор. Кажется, она даже плакала.
- А ты знаешь, что стало с ней после того, как ты так низко с ней поступил? – Араминта подошла чуть ближе. – Она покончила с собой.
Удар сердца… Как? Из-за меня?
Картинка передо мной сменилась, и я увидел Лину, лежащую в ванной, наполненной кроваво-красной водой.
- Она так любила тебя, - продолжала Араминта. – Но тебе ведь плевать на чувства остальных, так? Ведь главное, чтобы тебе было хорошо? А то, что она любила тебя, как никого и никогда, тебя не волнует. Ты даже не подумал поговорить с ней нормально, просто выставить из своего номера.
- Я же не знал… Я ничего не знал… - бормотал я и попятился назад, только бы не видеть бледное лицо Лины.
Оказывается, я не только брата убил…
- Билл, ты должен понять, что несешь ответственность за своих фанатов. – Араминта повернулась ко мне. – Они любят тебя, они почти молятся на тебя. Одно твое слово может их убить.
Вокруг меня одна за другой стали возникать картины. Мои фанатки, они вешали на стены плакаты; закрыв глаза, слушали мои песни, тихонько подпевая; целовали мои фотки; плакали от того, что не смогли попасть на концерт; визжали и рыдали при моем появлении на сцене…
- В одном ты был прав, - Опять заговорила Араминта. – Для них ты почти Бог.
- Но что в этом плохого? Они любят меня, - я смотрел на этих девушек.
- Что плохого? Сейчас увидишь, - Араминта взмахнула рукой, и картины поменялись.
Теперь фанатки уже со слезами на глазах срывали со стены плакаты; рыдали; бились в истериках; швыряли наши диски об стены и резали вены, глотали снотворное, бросались с крыш домов…
Я опять начал пятиться назад. Нет… Это не из-за меня… Я же не мог… Они сами виноваты… Я не хотел….
На моих глазах появились слезы. Зачем они убивают себя?..
Продолжая отходить назад, я врезался спиной в стену. Шею пронзила острая боль. Я вскрикнул и дотронулся рукой до затылка. Пальцы почувствовали что-то вязкое и теплое. Кровь… Я поднес ладонь к лицу. Моя кровь…
Оглянувшись, я заметил торчащую из стены острую железяку, которая воткнулась прямо в мою татуировку на шее.
Боль камнем обрушилась на меня, такое ощущение, что мне проткнули шею насквозь.
- Больно? - Араминта подошла ко мне ближе.
- Очень – прохрипел я.
- Ну, считай, первый этап мы прошли.
Картинки вокруг меня исчезли так же резко, как и появились.
- Идем дальше, - Араминта взяла меня за руку и повела к двери.
Меня колотила крупная дрожь. Все эти девушки, которые убивали себя…
- Почему они это делают? – Сдавленно спросил я, ощущая, как кровь с затылка тоненьким ручейком стекает по спине.
Араминта сразу поняла, о чем речь:
- Потому что любят тебя, а ты их презираешь. Ты ведь всегда считал, что они дурры?
- Да… То есть нет… - Я совсем запутался. – Но я с ними даже не знаком! Я не мог послужить причиной их смерти!
- Зато они хорошо знают тебя. Они чувствуют, что ты врешь, когда говоришь о том, как дороги тебе твои фанаты.
Я ничего не ответил. Да и что здесь можно ответить? Она права.
Войдя во вторую комнату, я оказался в маминой спальне. Запах родного дома меня успокоил, сердце стало биться не так тяжело. Я огляделся по сторонам, увидел себя и маму. Кажется, это именно тот день, когда я сказал, что сплю с Томом.
Я со стороны наблюдал за нашим диалогом.
- Том, мой брат, по совместительству твой сын. – Сказал «я» из воспоминаний.
- И давно? – в маминых глазах промелькнуло беспокойство. А в тот раз я его не заметил.
- Спим вместе? С пятнадцати лет.
- И почему ты все это время молчал?
- Не знал, как ты это воспримешь.
- Да я бы это и тогда восприняла нормально, - задумчиво ответила мама. – Вы взрослые люди и все такое, можете сами принимать решения… Ну или что там говорят обычные мамы? – она улыбнулась.
- Обычные мамы при такой новости падают в обморок! – Засмеялся «я».
Потом где-то отдаленно раздался звонок телефона. «Я» пошел взять трубку. Это Йост, сейчас он скажет, что пора возвращаться в город.
- Сейчас ты увидишь, что случилось после твоего ухода, - тихо сказала Араминта.
Мама осталась в комнате одна. Она как-то странно всхлипнула и прижала ладонь ко рту.
Просидев немного без движения, она поднялась с кровати и подошла к стеллажу с книгами. Открыв какой-то толстый том в красивом переплете, она достала оттуда фотографию. Подойдя поближе, я разглядел, что на ней изображены я и Том в день нашего шестнадцатилетия. Предпоследний раз, когда брат виделся с мамой.
По ее щеке скатилась слеза.
- Почему у вас все так получилось?.. – прошептала она, устало, опускаясь на стул. – Это же неправильно… Вы же братья… Это все я виновата, ведь мне говорили, что надо обращать больше внимания на ваши поцелуи, а я разрешала вам все… И теперь Том даже знать меня не хочет… А Билл запутался в собственных желаниях, вырос таким черствым, таким грубым… - Мама ладонью вытирала слезы, но они бежали все сильнее и сильнее. – Почему все так? Я знаю, я плохая мать, но я их люблю… Как я хочу вернуть все назад и создать счастливую семью. Дать им всю ту любовь, которую боялась проявить… Объяснить Биллу, что деньги не самое главное в жизни… Объяснить им обоим, что они братья, и их связь противоестественна…­
Мама опять всхлипнула, слезы покатились сильнее.
Не знал, что она будет так переживать. Вообще не знал, что она способна на такие чувства. И по Тому, оказывается, скучает…
Как же так? Почему я всего этого не замечал? Ведь мы всегда были близки…
Воспоминания нахлынули на меня, подобно водопаду. Она всегда нервничала, когда мы с Томом ссорились… После того, как он отказался с ней общаться, она всегда звонила и спрашивала у меня, как он… Я думал, она спрашивает просто так, чтобы не показаться бесчувственной. Какой же я идиот!
Ведь именно она нашла нам продюсера, когда мы захотели выйти на большую сцену… Она никогда не ругала, всегда пыталась поддержать, помочь…

А мы с ней так…
- Мама… - прошептал я и попытался подойти к ней, но путь мне преградило огромной стекло. – Что за на*уй?!
Я со всей силы ударил по стеклу, глядя на сотрясающуюся от плача мать. Стекло разбилось на сотни мелких осколков, один их которых резанул меня по низу живота. Приподняв край футболки, я увидел, как черная звездочка заливается кровью.
Черт, больно-то как…
В глазах потемнело. Слишком много крови я потерял из-за этих ран. Я чувствовал, как начинаю проваливаться в пустоту…
- Билл! – Араминта схватила меня за плечо. – Билл, очнись!
Я открыл глаза. Все та же комната, но уже пустая.
Оглядев себя, я увидел, что весь в крови. И спереди, и сзади.
На меня навалилась дикая слабость. Не хотелось никуда идти. Хотелось просто лечь и умереть. И послать всех куда подальше…
Но надо идти. Потому что у меня появилась еще одна причина вернуть Тома.
Надо помирить его с мамой.
- Больно? – Спросила Араминта. Я слабо кивнул в ответ. – Ничего, осталась только одна комната, и если ты выдержишь, то вернешь Тома. Но если будет слишком тяжело, скажи, что хочешь это остановить, и снова окажешься дома.
- А ты разве со мной не пойдешь?
- Нет, - Араминта помотала головой из стороны в сторону. – Я не смогу этого выдержать.
Вот бл*ть… Что же меня там ждет?..
Я молча пошел к последней двери. Сердце бешено колотилось, отдаваясь даже в висках, руки тряслись еще сильнее, чем в самом начале.
Меня ждет что-то очень нехорошее…
Как только я открыл дверь, меня обдало волной жара. Он исходил от языков пламени, разделяющих комнату ровно пополам. На моей половине все было спокойно и тихо, а на другой…
В который раз за тот день я почувствовал на глазах слезы.
Нет… Это слишком жестоко…
Я бросился вперед, но ужасный жар мешал даже приблизиться к огню.
А на другой половине было горящее задание студии и Том, заблудившийся в клубах серого дыма.
Вдобавок ко всему, что я увидел сегодня, мне еще предстояло смотреть, как горит мой брат, как моя единственная любовь умирает по моей вине.
Поэтому Араминта не пошла сюда, поэтому предупредила, что я могу все остановить. Она понимала, что перенести это будет сложнее всего.
Я беспомощно наблюдал, как Том мечется по какому-то помещению, кашляя от дыма, прикрывая рот рукавом огромной куртки. Его одежда в некоторых местах уже заметно обгорела, но сам он пока еще был жив. Пока.
Я снова попытался броситься в огонь.
Я должен попасть туда! Я не могу просто так смотреть, как будет гореть мой брат!
Еще несколько неудачных попыток. Том кашлял все сильнее, появилось много ожогов, его глаза покраснели от слез и дыма. Он метался из стороны в сторону, пытаясь найти выход.
И это все по моей вине.
Если бы я не был таким идиотом, он был бы сейчас жив.
Я не мог больше смотреть, как он мучается, хотелось закричать, чтобы они прекратили эту пытку.
Но мысль о маме, которая так и не успела помириться с Томом до его смерти, придала мне сил сдержать этот крик о помощи.
А одежда Тома тем временем начала гореть не на шутку. Брат закричал от боли. Я бросился в огонь, наплевав на жар и ожоги. Том… Я должен попасть к нему…
Языки пламени лизнули мою левую руку, и тут же какая-то сила отбросила меня назад. Я сильно ударился об стену, но, взглянув на противоположный конец комнаты, заметил, что картина горящего Тома исчезла.
Резкая боль в левой руке заставила меня перевести взгляд. На моей коже от запястья до локтя красовался огромный ожог, закрывший всю татуировку.
Ну, ни х*я себе… Больно-то как. Я сжал зубы, чтобы не закричать, внутри все замерло так, что я даже боялся пошевелиться.
По крайней мере с последней татуировкой покончено…
Рядом со мной материализовалась Араминта. Она мягко прикоснулась пальцами к моей руке, боль немного утихла. Немного – это ровно настолько, чтобы я смог издать хоть звук.
- Бл*****************­ть!… - Взвыл я.
- Да тихо ты! Не ори! – Араминта улыбалась. Ну и что она тут такого смешного нашла? Она словно читала мои мысли. – Ты прошел.
- Прошел… – повторил я, медленно въезжая в смысл. Потом вскочил на ноги, забыв о боли. – Где Том?
- Сейчас все будет, - Араминта опять провела ладонью по моим глазам.
Как я и ожидал, на меня сразу опустилась темнота.
*******************­*****
Открыв глаза, я увидел до боли знакомую улицу, спасателей, горящее здание студии… Араминты нигде не было. Боль от ран тоже исчезла, оглядев себя с головы до ног, я не нашел и признака того, что они вообще были.
Тут ко мне подбежал запыхавшийся Том.
- Ты не знаешь, где Араминта? Я не могу ее найти!
Я ошарашено всматривался в него.
- Том…
Это он, живой! Нет, этого не может быть!
Я протянул руку и коснулся его, проверяя, не видение ли это.
- Что с тобой? – нахмурившись, спросил он. Я не смог сдержаться и обнял его.
- Том.. Томми… - Я уткнулся носом в его шею, брат растерянно обхватил одной рукой мою талию. – С Араминтой все в порядке, честно! Она уехала, я видел! Том…
Я гладил его руками по спине, не переставая повторять его имя, счастливо смеялся. Он здесь, он снова рядом. Я чувствовал его запах, такой родной и любимый, его тепло, снова слышал звук его голоса.
Жизнь обрела смысл, наполнилась содержанием. Она больше не казалась пустой, ведь теперь брат снова рядом.
- Да что с тобой?! – Том оттолкнул меня.
А я и забыл, что раньше не особо часто обнимал его. Естественно это настораживает.
- Надо поговорить, - я взял его за руку и потащил в сторону нашей машины. Иногда я оглядывался на ничего не понимающего брата и не мог сдержать улыбки. Мы снова вместе.
Саки довез нас до дома. Поднявшись в квартиру, я обнаружил, что Густава с Георгом не было дома.
Я повел брата в свою комнату, не отпуская ни на секунду, словно смутно боялся, что он вот-вот исчезнет.
- Том, - я усадил его в кресло и встал перед ним. – Том… Я хочу серьезно поговорить.
- Что такое? – Брат скептически приподнял брови.
- Что такое? – Брат скептически приподнял брови.
- Я не знаю, как объяснить… - Я замялся. – Понимаешь, я хочу начать новую жизнь. Серьезно. – Я вздохнул и присел на пол рядом с Томом, положив руки к нему на колени. – Я много думал о своей жизни… Так много ошибок, так много понапрасну растраченного времени… Я хочу все исправить, хочу изменить себя, хочу вернуть нашу душу… - Я замолчал.
- Это возможно? - тихо спросил Том.
Я кивнул головой, глядя в его глубокие карие глаза.
- Ты мне поможешь? – спросил я. – Поможешь мне измениться? Поможешь начать все заново?
Том внимательно вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, вру я или нет. Ему сложно было понять, что я вот так, ни с того ни с сего, поменялся.
- Помогу… - Тихо сказал он. Только после этих слов я заметил, что абсолютно не дышал все это время. Глубоко вдохнув, я встал и пошел к моему шкафу, начал там рыться.
- Что ты делаешь?
- Ищу нож, - ответил я, не оборачиваясь.
- Зачем? – взволнованный голос.
- Возвращать нашу связь, - коротко сказал я.
Отыскав на полке маленький ножик, лезвие которого было примерно в половину моей ладони, я вышел на середину комнаты.
- Что ты собираешься делать? – Том испуганно смотрит на меня. Волнуется? Я этого не заслужил…
- Убирать свои ошибки. – Ответил я.
Я ободряюще улыбнулся ему и резко прочертил две горизонтальные царапины вдоль татуировки на руке. Наш с Томом одновременный судорожный вздох, капельки крови, выступившие на моей бледной коже.
- С ума сошел?! – закричал Том.
- Это единственный шанс вернуть нашу связь, - уверенно сказал я, глядя брату в глаза.
Я приподнял край футболки и провел лезвием поперек звездочки. Дернулся от боли и закусил губу, чтобы не вскрикнуть.
- Ты псих, - пробормотал Том и унесся из комнаты. Вернулся он через пару минут с руками, полными бинтов, лейкопластырей и каких-то баночек. Он сел на кровать и позвал меня. – Иди сюда.
- Еще не все… - Я помотал головой. – Помоги.
Я повернулся к брату спиной и протянул нож, другой рукой убирая с шеи волосы.
- Я не буду… - Испуганно сказал Том, сразу поняв, что от него требуется.
- А сам я не смогу. – Ответил я. – Режь.
Он подошел ко мне и взял из руки нож. Мягко провел лезвием по коже, я резко подался назад, чтобы царапина получилась глубже, так и знал, что он будет меня жалеть.
Как больно…
Я почувствовал мягкие губы Тома на шее, как раз на месте царапины. Потом он взял меня за руку и усадил на кровать, начал бережно обрабатывать мои раны.
Я смотрел на его заботливое лицо, теплые глаза, чувствовал прикосновения нежных рук… И как я раньше не замечал, что он такой… как ангел, настоящий ангел. И так сильно любит меня, хотя я и не могу понять, за что.
Том тем временем уложил меня на спину и принялся за мой живот. Когда и эта, последняя, царапина была обработана, он внимательно на меня посмотрел.
- Шрамы останутся… - Ласково сказал он. – Видимо, зря ты это затеял… Мы так и не объединились.
- А это еще не все, - произнес я. Ведь я совсем забыл, что не сделал самого главного для объединения нашей души. Я глубоко вдохнул, собираясь с силами. Не знал, что это так сложно. – Том… Я люблю тебя.
Он внимательно посмотрел на меня, слегка хмурясь. Не ожидал, да?
Но ответить он ничего не успел, нас теплой волной накрыло уже забытое чувство единения. Я почувствовал, как бьется сердце Тома, слышал каждый его вздох. Я видел, как от того, что мы так резко объединились, у него перехватило дыхание.
Наша душа, разделенная на два тела, вновь стала одним целым. Раньше такое было только, когда занимались сексом… Но я знал, теперь так будет всегда. Я вновь ощущал себя целым, завершенным, каждая частичка меня нашла свое место, отпали все беспокойства и сомнения.
Больше не будет той боли, когда кажется, что душу рвут на части, больше не будет одиночества и слабости. Теперь все будет хорошо, потому что рядом человек, который меня любит. И потому что я люблю его.
А потом он провел пальцами по моей губе. «Я тоже люблю тебя, Билл»
Я поймал губами его пальчики и прикрыл глаза. «Я так скучал по нам»
Том аккуратно поцеловал меня. «Я тоже»
Он мягко скользнул языком в мой рот, лаская десны и небо, играя с моим пирсингом в языке. Потом он коснулся губами моего подбородка, проложил дорожку поцелуев по шее, пробрался руками под футболку… Я прильнул к нему всем телом, стараясь быть как можно ближе. Том чуть отстранился. «Извини, сейчас, наверное, не самый подходящий момент».
Я прикусил его сережку, оттягивая губу. «По-моему, более подходящего момента и не придумать»
Почувствовав губами улыбку Тома, я начал стягивать с него футболку, провел руками по спине. «Мне было так плохо без тебя… без твоего тепла… без твоей любви… нежности…»
Том, уже снявший мою футболку, покрывал поцелуями каждую клеточку моей кожи. «Я готов дарить тебе все это… Всегда…»
И тут первый раз в жизни я подумал, что хочу не только принимать, но и отдавать взамен. Я резко перевернул Тома на спину и, удобно устроившись сверху, начал целовать его шею, иногда приоткрывая губы и втягивая в себя его кожу. «Ты такой сладкий…»
Том уже расстегивал ремень на моих джинсах. «Люблю…»
*******************­
Прошло несколько дней.
POV Том.
Я вышел из спальни Билла. В гостиной уже собрались Густав, Георг, Анита и Кира.
Я сел в кресло и вздохнул, собираясь с духом. Да, нелегкая мне предстоит задачка - уговорить этих людей простить Билла, который наделал им столько гадостей. Но ради Билла, для того, чтобы он мог исправиться, я и не на то способен. Брат сам изъявил желание извиниться перед ними, и я решил немного облегчить ему задачу, ведь я обещал помочь ему измениться.
- Я хочу с вами серьезно поговорить, - наконец произнес я. - Понимаете, насчет Билла...
- Если ты опять будешь просить прощения за его поведение, то можешь не продолжать. Ты тут не причем и не обязан его оправдывать. - Перебила меня Кира.
- Нет... - ответил я. - То есть не совсем. Билл сам хочет попросить прощения. - Присутствующие недоуменно переглянулись. Я продолжал. - Он многое переосмыслил и хочет все начать заново, хочет измениться. Я, конечно, понимаю, вам сложно в это поверить, но я верю ему. Пожалуйста, давайте дадим ему шанс.
- Говори, что хочешь, но его уже не изменить! - категорично заявил Густав.
- Мне тоже так кажется, - осторожно согласилась Кира.
- Да как вы не понимаете! - воскликнул я. - Если мы сейчас не поддержим его, он снова станет прежним! Он хочет измениться, ему просто нужно помочь!
- Том, я не могу понять, почему ты всегда защищаешь его? Он ведь этого не оценит, ты для него никто, как и все мы! - Начал Густав. - Он никого кроме себя не любит. И если он заморочил тебе мозги своими разговорами об исправлении, значит ему просто что-то нужно от нас.
- Вот именно! - подтвердил Георг. - И вообще, после всего, что он нам наговорил, я и думать не хочу о том, чтобы прощать его. Он остался совершенно один, так ему и надо! А такого хорошего брата, как ты, Том, он просто не заслужил!
- Но он все-таки мой брат, - я был уже в отчаянии. - Он не врет и не играет, я чувствую. Вы ведь знаете, что у нас с ним очень тесная связь, я слышу каждую его мысль, каждый вздох. Я не могу его бросить... И никогда не брошу!
- А я  думаю, Том прав. - Совсем тихо сказала Анита. - Каждый заслуживает, чтобы ему дали шанс измениться.
- Анита! - Удивленно воскликнул Густав.
- И не спорь со мной! - Она говорила уже увереннее. - Я считаю, мы должны их поддержать!
- Можете вы хотя бы выслушать его? - умолял я. - Он сам хочет попросить у вас прощения. Просто выслушайте, ничего больше. Ради меня.
- Хорошо, - кивнула Кира.
Ну что ж, девушки на нашей стороне.
Я вернулся в комнату Билла, чтобы привести его. Он стоял возле двери, прислушиваясь к нашему разговору. Я подошел ближе и увидел, что в его глазах стоят слезы. Мое сердце сжалось в комок.
Билл никогда не плакал.
Я обнял его. "Не плачь, солнышко"
Билл прожался ко мне, он весь дрожал. "Я не пойду туда... Не пойду... Они ненавидят меня"
Я гладил его по мягким волосам. "Ну что ты? Они простят, обязательно простят! Билл, ты же никогда не отказывался от принятых решений! Всегда такой решительный и целеустремленный...­ Я так тебе завидовал"
Билл отстранился от меня. "Хорошо, я пойду... Только, пожалуйста, будь рядом. В конце концов, я заслужил это их отношение ко мне" Он грустно усмехнулся и взял меня за руку.
Мы вместе вышли в гостиную. Я чувствовал страх Билла, бешеное биение его сердца, волнение. Он нерешительно остановился на пороге комнаты и опустил взгляд, крепче сжав мою ладонь.
Все молчали, ожидая его дальнейших действий.
"Билл, давай, скажи что-нибудь"
Брат поднял глаза и глубоко вдохнул.
- Я хотел попросить у вас прощения. Я понимаю, я много ошибок совершил в жизни, и очень вероятно, что вам сейчас противно даже смотреть на меня... Но я изменился, действительно изменился. Я все переосмыслил и понял, что был не прав. Мне очень жаль, что я вел себя с вами так... так некрасиво. Я пойму, если вы не простите, но хочу, чтобы вы знали, я начинаю новую жизнь.

Воцарилось напряженное молчание. Я мрачно исподлобья оглядывал остальных, чувствуя, как сильно волнуется Билл, как ему больно. Вот пусть только попробуют сказать что-то плохое, поубиваю нах*й! За брата убью кого угодно без всяких размышлений.
Бедный Билл, ему так сейчас тяжело. Я чувствовал, как его сердце отдается болью на недоверчивый взгляд Георга, презрительное выражение лица Густава. Они боялись обмануться, ошибиться, боялись поверить ему. С*ки! Они что не понимают, что если и дальше будут ломать комедию, я могу навсегда потерять Билла?!
Я был так счастлив, что он изменился, что нашел в себе силы признать ошибки. Я понимал, как тяжело ему далось это, он с детства был таким честолюбивым, так остро переживал свои неудачи.
Больше всего на свете я боялся, что это его изменение ненадолго. Я-то буду его любить всегда, каким бы он ни был, но своим эгоизмом Билл делал несчастным самого себя, а я не мог смотреть на это. Я готов отдать все, чтобы он был счастлив.
Повисшее в комнате молчание не нарушалось ничем, только бешеное биение сердца Билла
эхом отдавалось внутри меня.
Молчание прервала Анита. Он встала с дивана и с солнечной улыбкой подошла к Биллу. Посмотрела ему в глаза...
- Я верю тебе, - она обняла его. Билл обхватил руками ее стройную талию, закрыв глаза от облегчения. Я так и думал, что Анита будет первой, она в этой комнате самая мягкосердечная.
- Ты ангел, - прошептал Билл ей на ухо. - Прости за все...
- Прощаю, - так же тихо ответила она, отстраняясь и целуя его в щеку.
- Поздравляю с началом новой жизни! - Улыбаясь, к Биллу подошла Кира, вдохновленная примером подруги.
За этим последовали рукопожатия с Густавом и Георгом, дружеские улыбки.
Потом мы все вместе сели смотреть телевизор, Кира взяла в прокате какие-то фильмы. Билл не выпускал моей ладони, передавая мне свою радость и счастье. "Я люблю тебя" подумали мы одновременно.
Кстати, надо будет рассказать об этом остальным. Они имеют право знать.
*******************­*************
POV Билл
Я зашел в комнату Тома. Он сидел на диване и внимательно смотрел на меня. "Я знал, что ты придешь"
Я опустился рядом. "Надо поговорить. Серьезно"
Том обнял меня за плечи. "Что ты имеешь в виду?"
Я прижался к нему. "Том... Я ведь признал свои ошибки, попросил прощения и все такое... Тебе не кажется, что пришла твоя очередь?"
Его губы коснулись моих волос. "О чем ты?"
"О маме"
Он отстранился от меня и отвернулся, глядя в стену. "У меня нет матери"
Я прижался лбом к его спине. "Ну, Том... Я звонил ей вчера. Поверь, она правда переживает из-за того, что ты с ней не общаешься. Он любит тебя"
Том взял меня за руку. "Билл, давай не будем начинать все сначала. Ей на меня плевать, я понял это еще восемь лет назад".
"Значит, ты что-то неправильно понял! Так сложно признать свои ошибки?!" У меня перед глазами все стояла та картина, которую мне показала Араминта. Мама... Она не заслужила такого отношения. "Давай просто съездим к ней. Вы ведь почти 2 года не виделись!"
Том вздохнул. "Ладно, давай съездим к ней. Но ненадолго и только ради тебя".
Я крепко обнял его. "Я тебя люблю!"
"Я тебя тоже!"
Через пару часов мы уже выходили из такси возле родного дома. Я тронул руку Тома. "Да, кстати, забыл тебе сказать - она знает о том, что мы встречаемся".
Брат посмотрел на меня огромными глазами. "С ума сошел?! Зачем ты ей сказал?"
"Она наша мама и должна знать о таких вещах!"
Не дожидаясь возражений, я направился к двери. Открыл ее своим ключом и вошел в прихожую, Том протиснулся вслед за мной.
- Мама? - Я крикнул в глубину дома, прислушиваясь к звукам в нем. - Мааам! Это я!
Она уже спешила к нам по лестнице со второго этажа.
- Билл, как я рада тебя... - мама остановилась на последней ступеньке. - Том?
- Привет, - сухо поздоровался он.
"Том!" - одернул я его.
"А что я должен сказать?!"
- Проходите, - предложила мама, все еще удивленная появлением Тома, он ведь клялся, что больше никогда не переступит порог этого дома.
Мы молча прошли в гостиную, я с ногами забрался в любимое кресло, Том сел на диван, напряженно выпрямив спину.
- Как у тебя дела? - спросил я, чтобы хоть как-то прервать молчание.
- Все отлично, - ответила мама. - Вы есть не хотите? Может, кофе?
- Нет, - ответил Том, не отрывая взгляда от пола.
Я пристально смотрел на него. "Том, бл*ть, мы сюда не ссориться приехали!"
Брат вздохнул, но ничего не ответил.
Мама собиралась сказать еще что-то, но передумала.
- А вы как? - наконец спросила она. - Не ссоритесь?
- Нет, мам, у нас все замечательно, - сказал я, замечая, как погрустнел ее взгляд. - Мам... Я понимаю, тебе сложно принять наши такие отношения, но...
- Нет-нет! - перебила меня она. - Не оправдывайся, все в порядке! Просто я еще не свыклась с этой мыслью. Знаешь, за тебя я никогда не волновалась, ты умеешь управлять своими чувствами, а вот за Тома переживала. - Брат поднял на нее глаза, мама тепло улыбнулась ему. - Я так боялась, что ты сделаешь неудачный выбор... Я имею в виду любовь... Ты ведь всегда решал сердцем. Так что я даже рада, что вы... хмм... что вы встречаетесь. Да и почему бы нет, если это любовь? Только будьте осторожны, некоторые люди не смогут этого принять.
- Спасибо, - прошептал Том, явно пораженный, что наша мама оказалась такой понимающей.
- Не за что, - произнесла она и протянула, было руку, чтобы погладить его по голове, как в детстве, но тут же ее одернула.
- А ты сильно изменилась за те 8 лет, которые мы почти не разговаривали, - тихо сказал Том.
- Старею, наверное, - улыбнулась мама.
Секунда - и Том подлетел к ней и крепко обнял.
Они ничего не говорили, просто обнимались. Я знал, что они скучали друг по другу, одна семья все-таки.
И теперь мир в нашей семье восстановился полностью.
*******************­********************­***
Прошло два месяца

POV Георг
На улице совсем темно, скоро будем расходиться спать, а завтра - Рождество. Кира и Анита придут к нам с самого утра. Мы решили праздновать вшестером, тихо, по-домашнему.
Я сижу на кресле, на соседнем Густав, а на диване Том. Билл лежит на том же диване, его голова покоится на коленях брата. Смотрит на него снизу вверх влюбленными глазами. Том мягко перебирает его длинные черные волосы, отвечая точно таким же взглядом, изредка проводит пальцем по носу или по щеке. Это они у нас так разговаривают. Странные они, не такие как все, понимают друг друга без слов, чувствуют даже на расстоянии.
Я помню, когда мы только познакомились, долго удивлялись, как можно так общаться. Но потом привыкли.
До сих пор в голове не укладывается, что они встречаются! Но когда смотришь на них вот так со стороны, понимаешь, что они созданы друг для друга. Сами Каулитцы часто говорят, что они - две половинки одного целого. И знаете, я им верю. Они одно целое.
Но гораздо удивительнее та перемена, которая произошла с Биллом. Его словно подменили. Исчезли стервозные замашки, самолюбие, эгоизм. Он вдруг стал внимательным и заботливым, чаще улыбается и постоянно просит у нас прощения за свое прошлое. Мы, конечно, давно его простили.
Он действительно молодец, нашел в себе силы признать, что всю жизнь был не прав.
Мне кажется, это их с Томом любовь так изменила его. Том всегда любил Билла, даже когда тот был последней тварью.
Мы никогда не понимали, зачем он раз за разом вступается за брата, оправдывает его. Но видимо все было не напрасно, если Билл смог так измениться.
Том лукаво заулыбался, глядя на брата, который умоляюще смотрел на него снизу. Интересно, о чем они говорят?
- Георг, - зовет меня Билл, его голова все еще лежит на коленях Тома.
- Что? - я смотрю Биллу в глаза и в сотый раз удивляюсь тому, какие они стали теплые.
- А что вы с Густавом мне подарите? А то Том не говорит! - он с обидой хлопнул ладонью по животу улыбающегося брата.
- Мы не скажем! - опережает меня с ответом Густав.
- Ну, скажите... - умоляет Билл. - Ну, пожалуйста...
Он, оказывается, совсем еще ребенок. Просто раньше был слишком избалованным.
- Нет! - Я отрицательно мотаю головой, и мы втроем смеемся, глядя, как Билл старательно изображает обиду. - Завтра узнаешь.
- Злые вы, - говорит Билл, но сам не может сдержать улыбку.
**********
На следующий день с утра пораньше к нам пришли Кира и Анита с пакетами, полными подарков.
- Всех с Рождеством!
Они проходят в гостиную, Билл поднимается и здоровается с ними, обнимая каждую. Иногда мне кажется, что он должен был родиться девушкой, такой нежный.
Мы стали разбирать подарки.
- Так, а почему Биллу больше всех досталось? - с детской обидой кричит Густав, указывая на Билла, который раскрывает уже пятую маленькую коробочку.
- Ну, ему так весело выбирать подарки! - непосредственно отвечает Анита и целует Густава в щеку. - Мы накупили ему всяких браслетов, колец, ремней... Вам-то такого не подаришь!
- Это точно! - вставил Том, разглядывая подаренную ему кепку.
- Девчонки, спасибо вам! - Билл целует их по-очереди в щеку, цепляя на одну руку три новых браслета.

- А вот это тебе, милый, - тихо шепчет мне на ухо Кира, и в моих руках оказывается ярко-красный пакет с логотипом известной марки нижнего белья. - Только не открывай при остальных, оставь до тех пор, пока мы не окажемся наедине. - Коротко целует меня в губы. Я с нежностью заметил, что она немного покраснела.
******
POV Густав
Я сидел на диване, сжимая в руках холодную банку пива. Том с Георгом зачем-то унеслись в магазин, а я наблюдал за нашими девушками, которые решили развлекать себя самостоятельно.
Анита и Кира сидели на соседних креслах, а Билл стоял перед ними, положив на столик свой чемодан, именуемый косметичкой. Девушки уже смыли весь свой макияж и ждали, когда Билл их накрасит. В конце концов, у него опыта в этом деле даже больше.
- Так... - Билл задумчиво посмотрел на Аниту. - Тебе надо чуть резче выделить скулы. И тональник посветлее. - Он достал из чемодана какие-то тюбики, кисточки, баночки. И как он запоминает, что для чего нужно?
Потом Билл под комментарии Киры начал красить Аниту, закусив от усердия губу. Тут вернулись Том и Георг и сели рядом со мной, любуясь бесплатным представлением.
- Так... И вот так... - шептал Билл, водя всякими кисточками по лицу моей девушки. - У тебя такие красивые губы, не надо их красить. Подойдет простой блеск.
Анита кивнула и полезла в косметичку в поисках блеска. Меня б она так слушалась!
Пока она красила губы, Билл, вооружившись расческой и лаком, укладывал ее волосы.
- Ну, как тебе? - наконец, спросила она меня, закончив с блеском.
- Мне ты и ненакрашенная красивая. - Ответил я, любуясь ее счастливым лицом, пока она оглядывала себя в зеркало. Честно говоря, я не видел абсолютно никакой разницы. Собственно, из всех парней в этой комнате разницу видел только Билл.
- Мне тоже кажется, вам всем без косметики красивее! - Сказал Георг.
Троица засмеялась, как будто мы сморозили жуткую глупость.
- Вы ничего не понимаете! - Махнула рукой Кира.
- Не дергайся, - попросил Билл, который в это время пытался ее накрасить. - У тебя замечательный цвет кожи, нафига тебе тональник? - спросил он, водя по ее лицу огромной пушистой кисточкой. Кира радостно заулыбалась, мы знали, что она очень волнуется за свой загар.
Билл приводил девушек в праздничный вид. Сам он был еще с утра накрашен, одет в любимую черно-белую полосатую кофту с капюшоном, но пальцах куча колец, на запястьях браслеты, на шее цепь с большим крестом. Волосы не стоят дыбом, как обычно, а стильно зачесаны набок, рваная челка закрывает пол лица.
Анита, Кира и Билл весело смеялись, обсуждая последние духи от Хилари Дафф, рылись в косметичке, рассматривая какие-то тюбики и баночки. Мы умиленно смотрели на эту картину женского счастья, думая, что Билл точно должен был родиться девушкой. С такими-то познаниями в косметике!
- Билл! - весело позвал Георг, которому видно надоело пристальное внимание Аниты и Киры к Биллу. - Может, прекратишь отбивать у нас наших девушек, а то они, по-моему, уже забыли, что у них есть парни!
- Как я могла о тебе забыть! - всплеснула руками Кира и, улыбаясь, села к Георгу на колени. Тот сразу расслабился, откинулся на спинку дивана, развалившись, как сытый кот.
- А, по-моему, это ваши девушки пытаются отбить у меня Билла, - с улыбкой сказал Том, наблюдая, как Анита обняла Билла за то, что тот подарил ей какой-то блеск для губ.
- Нет-нет! - Она засмеялась и отскочила от Билла, потом подошла ко мне и села на колени.
Билл упал в освободившееся кресло, Том пересел в соседнее. Они взялись за руки, старший Каулитц гладил большим пальцем костяшки пальцев младшего. Братья смотрели дуг другу в глаза, влюбленно улыбаясь. Опять они разговаривали на своем языке.
Странно осознавать, что они встречаются, но они просто идеальная пара. И так сильно любят друг друга.
************
POV Билл
Вечером мы все собрались на праздничный ужин. Три счастливых пары.
Я поднял свой бокал и посмотрел на свет, как искрятся пузырьки шампанского. Том ласково держал меня за руку, касался моей коленки своей.
Я обвел взглядом этих людей, которые так легко простили мне все ошибки, забыли свои обиды. Теперь у меня есть настоящие друзья, мы почти как одна семья: делим на всех и радости, и неприятности. И я - часть этой семьи. Они все так много значат для меня, что я просто не могу высказать словами.
Так хорошо встречать Рождество в обществе четырех лучших друзей и любимого человека. Сейчас я чувствую себя абсолютно счастливым.
КОНЕЦ



Категории: фан-фик  | слеш  | ангст    
Настроение у меня: ленивое